Что сейчас читаем??

Сообщение Elena » 16 июн 2009, 20:47

Ольга писал(а):Чтоб не скучать в ожидании новостей из Киева, занялась творчеством.


По той же причине начала читать "книжку" в И-нет.

Николай Васильевич Гоголь - Воспоминания современников - Стороженко A.П. - Воспоминание
http://gogol.lit-info.ru/gogol/vospomin ... zhenko.htm

"...Мы спустились с горы прямиком, перелезли через забор и очутились в узком и длинном переулке, вроде того, какой разделял усадьбы Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича
- Направо или налево? - спросил я, видя, что Гоголь с нерешимостью посматривал то в ту, то в другую сторону переулка.
- Далеко придется обходить, - отвечал он.
- Что ж делать?
- Отправимся прямо.
- Через леваду?
- Да.
- Пожалуй.
На основании принятой от поляков пословицы: "шляхтич на своем огороде равен воеводе", в Малороссии считается преступлением нарушить спокойствие владельца; но я был очень сговорчив и первый полез через плетень. Внезапное наше появление произвело тревогу. Собаки лаяли, злобно кидаясь на нас, куры с криком и кудахтаньем разбежались, и мы не успели сделать двадцати шагов, как увидели высокую дебелую молодицу, с грудным ребенком на руках, который жевал пирог с вишнями и выпачкал себе лицо до ушей.
- Эй, вы, школяры! - закричала она. - Зачем? Что тут забыли? Убирайтесь, пока не досталось по шеям! ..."
"Искусство - зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь"
Аватара пользователя
Elena
.doc
 
Сообщения: 2948
Зарегистрирован: 08 дек 2006, 22:14
Откуда: Екатеринбург
Благодарил (а): 2046 раз.
Поблагодарили: 3061 раз.

Сообщение Елена Тарасенко » 23 июл 2009, 09:48

Читаю путеводитель Константина Генша по южным Балканам. Абсолютно не собираюсь ни в Сербию, ни в Черногорию, - так, для интереса. И хотя порой раздражает разгильдяйский тон повествования, книга пленяет россыпью зорко подмеченных мелочей. Например, тем, что свободолюбивые сербы поставили памятник обезьяне, дважды убегавшей из зоопарка. Или иронически-трогательным названием лучшего футбольного клуба Македонии - "Работнички"...
Профессионал всегда найдёт себе дело. В крайнем случае, он его выдумает.
Аватара пользователя
Елена Тарасенко
Огнестойкая Снегурочка
 
Сообщения: 295
Зарегистрирован: 16 апр 2008, 10:54
Возраст: 46
Откуда: Оренбург
Благодарил (а): 37 раз.
Поблагодарили: 18 раз.

Сообщение Leto » 19 фев 2010, 20:39

Получила удовольствие от прочитанного, делюсь. В Одессе видела такие дворики)
http://www.krugozormagazine.com/show/Baba_Fifa.578.html
"Если желание сильно, то исполнение не замедлит" А.Грин "Зеленая лампа"
Аватара пользователя
Leto
 
Сообщения: 231
Зарегистрирован: 15 апр 2009, 12:01
Возраст: 51
Откуда: Pskov
Благодарил (а): 167 раз.
Поблагодарили: 11 раз.

Сообщение Рыжфя » 24 фев 2010, 12:43

Leto, спасибо огромное!!! колорит знатнейший)))
и только музыке подвластно все одной
Аватара пользователя
Рыжфя
Специалист по редким животным
 
Сообщения: 506
Зарегистрирован: 11 апр 2008, 14:05
Возраст: 30
Откуда: Мск
Благодарил (а): 430 раз.
Поблагодарили: 360 раз.

Сообщение Таис » 24 фев 2010, 18:34

Leto, спасибо! Море удовольствия от прочтения!
Жаль только, что в Одессе сейчас таких двориков осталось крайне мало... И становится всё меньше и меньше... :sad:
Аватара пользователя
Таис
 
Сообщения: 292
Зарегистрирован: 05 май 2008, 18:56
Возраст: 26
Откуда: Одесса
Страна: UkraineUkraine
Благодарил (а): 396 раз.
Поблагодарили: 144 раз.

Сообщение Мартиника » 06 май 2010, 23:01

В настоящий момент настольными книгами являются учебники по биохимии и генетике :evil: Называется экзамен не за горами :shock:
А так, я имею плохую привычку читать параллельно несколько книг, поэтому сейчас в сумке лежит дневник Фаины Раневской "Судьба-шлюха", на работе - "Семь глав о театре" и Белинский.
Где-то в закромах лежат недочитанные модные писатели а-ля Вишневский, Мураками, Бегбедер. Хотя про последнего вру, его дочитала и не одну книгу. Впечатления неоднозначные. И пишет он как-то грубо, неотёсанно, мне сама стилистика жутко не нравится, порой бывает до отвращения, но затянуло на определённый период, так что оторваться не могла.
А ещё, всё чаще обращаюсь в библеотеку за поэтами серебрянного века.)
Если Бог дал, значит знал, что выдержишь.
Аватара пользователя
Мартиника
 
Сообщения: 15
Зарегистрирован: 26 апр 2010, 22:30
Возраст: 24
Откуда: Архангельск - Москва
Страна: RussiaRussia
Благодарил (а): 14 раз.
Поблагодарили: 14 раз.

Сообщение Aven Merk » 07 май 2010, 12:27

Martinica писала:
В настоящий момент настольными книгами являются учебники по биохимии и генетике Называется экзамен не за горами

Аналогичная история, только на столе лежат физика с математикой :smile:. Тоже читаю параллельно книги: "Фельетоны" Зощенко и "Игры масок" Алекса Коша. Последний довольно интересно пишет, причём пишет с юмором и со смыслом.
На всём пространстве физики существуют физики=)
Аватара пользователя
Aven Merk
 
Сообщения: 9
Зарегистрирован: 13 мар 2010, 11:43
Возраст: 22
Страна: RussiaRussia
Благодарил (а): 21 раз.
Поблагодарили: 6 раз.

Что сейчас читаем??

Сообщение Индил » 11 май 2010, 19:17

Aven Merk писал(а):
Martinica писала:
В настоящий момент настольными книгами являются учебники по биохимии и генетике Называется экзамен не за горами

Аналогичная история, только на столе лежат физика с математикой :smile:/quote]

Сколько нас таких :smile:
У меня история и общество настольные книги, и Пикуль, "Три возраста Окини-сан", а где-то в закромах "Баязет" (совмещаем приятное с полезным - благо романы исторические ;) )
Аватара пользователя
Индил
 
Сообщения: 85
Зарегистрирован: 02 июл 2009, 11:44
Возраст: 24
Откуда: Калининград
Страна: RussiaRussia
Благодарил (а): 34 раз.
Поблагодарили: 12 раз.

Сообщение Aven Merk » 12 май 2010, 12:28

А я у Пикуля "Барбароссу" читаю :smile:
На всём пространстве физики существуют физики=)
Аватара пользователя
Aven Merk
 
Сообщения: 9
Зарегистрирован: 13 мар 2010, 11:43
Возраст: 22
Страна: RussiaRussia
Благодарил (а): 21 раз.
Поблагодарили: 6 раз.

есть такая книга!

Сообщение Elena » 28 июл 2011, 11:49

PS: а не слепить ли эти две темы в одну: "Не стихи и не песни... Проза..." и "Что сейчас читаем"??

Михаил Турецкий частото говорит, что времени современному школьнику не хватает, что было бы здорово, если бы кто-нибудь пересказал "Войну и мир".
:arrow: Так вот, к моему глубочайшему изумлению, есть такая книга.
:shock: :lol:
Новиков В.И.,Кандахсазова Д.Р "ВСЕ ШЕДЕВРЫ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В КРАТКОМ ИЗЛОЖЕНИИ СЮЖЕТЫ И ХАРАКТЕРЫ РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА XIX ВЕКА" Энциклопедическое издание
:arrow: Аналогично и зарубежную литературу не обошли Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сколько всего ещё не читано! Да, полезная книга, книга-анонс, можно выбрать, то, что точно понравится.
:arrow: На alleng.ru вообще масса всего, по истории, в т.ч. по древней истории (если есть желание погнаться за Лирическим Тенором в области общей эрудиции).
:idea: А у меня приступ любви к Англии. Я буду читать История Англии. От ледникового периода до Великой хартии вольностей. Айзек Азимов

UPD 1 Чт 28 июл, 2011 12:03 pm
Быль - раз... и быль - два :)

http://roizman.livejournal.com/120269.html
Звонит мне папа. Начинает издалека:
- Слушай, - говорит, - Женька, я тут рассказик твой нашел в книгах.
- Что за рассказик, пап? - осторожно спрашиваю. А сам-то уже понял, что за рассказик.
Однажды Вовка, будучи маленьким, отправился гулять с папой. Они шли мимо лужи, там плавал, головастик, и Вовка его увидел. «Папа! Давай возьмем его с собой!» - радостно закричал Вовка. «Ты что, всякую мерзость собирать». Вовка широко открыл глаза: «Папа, это же китик?!» «Ну, пошли, чего встал!» - сказал папа. Он взял Вовку за руку и пошёл. Он шел быстрым шагом, и Вовке приходилось бежать.
Тридцатилетний Вовка рассказал мне эту грустную историю и я расстроился было, но тут вспомнил историю из своего детства. Веселую. Мы жили тогда в бараке на ул.Индустрии. И мне было четыре года. Мы с папой пошли пилить дрова. Я помню, что было очень холодно. Градусов 20 или 40. Мы напилили дров. Папа одной рукой прижал к себе дрова, другой взял пилу, и мы пошли домой. Пила при ходьбе качалась и нежно звенела. Солнце было красное. Дым стоял над трубой вертикально. «Хочешь лизнуть пилу?» - спросил папа. «Хочу» - сказал я. Папа опустил пилу пониже, чтобы я мог дотянуться. Я лизнул. Потом он открыл дверь. Я вошел в нее боком, вцепившись в пилу обеими руками. Я не помню, что сказала мама. Я плакал от горя и обиды.
Папа говорит:
- Женька, я ведь не давал тебе пилу лизать. - А голос неуверенный.
Я говорю:
- Пап, ну, я так запомнил.
- Нормально, ты так запомнил... Ты-то кто такой? А меня люди знают - что про меня подумают?.. Пилу я тебе точно не давал лизать. Вот кочергу раскаленную я тебе один раз разрешил подержать, чтоб ты к печке не лез. Что было - то было. А то у нас там в бараке два пожара случилось. Все боялись. А ты все время печкой интересовался. А так ты обжег руки и больше к печке уже не лез. И к кочерге тоже не подходил. А пилу - нет. Не было такого. Я ж не изверг.
Я говорю:
- Ну спасибо, папа. Может быть, ты мне жизнь испортил. Может, я только из-за тебя не стал ни кочегаром, ни сталеваром...
Звонит вечером:
- Слушай, - говорит, - Женька. Я ведь вспомнил. Я ведь мог дать тебе лизнуть пилу. Но только по одной причине: чтобы ты не вздумал полизать дверную ручку. Она медная была. С пилой-то ты хоть куда-то ушел. А лизнув ручку, ты бы там до сих пор стоял.

http://roizman.livejournal.com/2006/04/04/
Сегодня провели пресс-конференцию в Доме писателей ... ... ...
Все было очень серьезно. Обстановку разрядил Олег Хабибуллин, депутат Екатеринбургской городской Думы. Он решил обратиться за помощью к журналистам:
- Все зависит от вас. Вы - пятая колонна...
Я тактично поправил:
- Не пятая колонна, а четвертая власть.
И попытался не засмеяться. Дюша пнул меня ногой под столом.

UPD 2 Сб 10 сен, 2011 5:10 pm
Ой, какой интересный автор...
Я уже упоминала рассказ Льва Прозорова Наш Старый Князь.
Вот ещё один, не менее красочный: День выборов.

UPD 3 Ср 08 фев, 2012 7:18 pm
Из книги Максима Карловича Кантора "Совок и веник" (сборник).
Перелетное Рождество

Это было давно – на тесных кухнях говорили о свободе и не понимали, о чем именно говорят, в магазинах стояли очереди, а Рождество никто не справлял. Если справляли, то немногие, и справляли Рождество православное, то есть 7 января. А декабрьское, европейское – о нем мало кто знал. Впрочем, неправда: в интеллигентных семьях читали и Диккенса, и Честертона; моя семья была как раз интеллигентная, и Рождество связывалось у меня с мечтой о Европе. Там, в Европе, на старых площадях шумело веселое Рождество – и этот праздник, казавшийся из кремлевской России запретным, манил, как манит слово «свобода».

В тот год я до дыр зачитал букинистического Честертона. То был «Перелетный кабак», история о том, как веселый католик путешествует по стране и втыкает в любом понравившемся месте шест с вывеской кабака – а кабак суть символ свободы. Что бы ни случилось со страной – так думал я в брежневской Москве, – мы ведь можем сохранить вольный дух, назовите его хоть духом запретного Рождества, хоть духом перелетного кабака. Я стою здесь, среди сугробов, и воткну в наши сугробы шест с вывеской. И напишу на вывеске «Рождество» – и это будет храм свободы. Приятели-вольнодумцы звали меня в костел Святого Людовика на Лубянку, в то время это был единственный католический храм в Москве. Рассказывали, что там можно встретить Наталью Трауберг, а она перевела всего Честертона – это в наше-то время. И какая-то еще была странная история: хоронили то ли последнего из рода Валуа, то ли еще какую королевскую особу, и это все при факелах и свечах, в канун Рождества, в католическом соборе Святого Людовика на Лубянке. Отчего переводчик Честертона хоронит потомка Валуа при свете факелов на Лубянке? И почему именно в канун Рождества? Как же это все было красиво! Но я не пошел в собор на Лубянке.

Вместо того я уехал в заметенный снегом городок на краю империи, то был эстонский городок Отепя недалеко от легендарного Тарту – и при слове Отепя люди знающие многозначительно переглядывались. То был перелетный кабак семидесятых – шест с вывеской «Рождество и свобода» воткнули именно там, подле Тарту. В Тарту жил профессор Лотман, и там была школа семиотиков, а в городке Отепя московские интеллигенты снимали маленькие комнатки в частных домах, и жили они там возле озера Пюхаярве, среди высоких сосен и широких дубов. Приезжали, конечно же, летом, во время школьных каникул, а зимой – совсем ненадолго. И как раз на католическое Рождество. На узких улочках, среди островерхих домов, попивая кофе в кафе, где никогда нет очередей, собирались лучшие люди столицы. Туда ездил библиофил Лев Турчинский, философы братья Юдины, да много кто ездил, всех не перечислишь. Сам Мераб Мамардашвили, сам Юрий Левада, сам Александр Зиновьев – и те наведывались, а их оруженосцы снимали дома и ждали учителей: вот приедут, нальют черного кофе, задымят трубкой. Адрес дома, где можно переночевать, мне дала сотрудница журнала «Вопросы философии», которая сейчас живет в Америке, дама по имени Инна Фиалкова – нежная, с фиалковыми глазами.

Все эти люди были старше меня лет на тридцать-сорок, я их знал через отца и старшего брата. И странным образом был допущен в их компанию, слушал их ученые разговоры. Среди этих людей было такое чувство, словно ты маленьким попал в магазин игрушек – и все можно потрогать руками. Словно вдыхаешь особенный запах запретного Рождества: запах свечей и пряников, книг и холстов.

В город Отепя уехала Катя – моя будущая жена. Она с друзьями поехала туда на новогодние каникулы, звала меня, а я отказался. На следующий день я купил билет на поезд до Тарту – тогда это казалось очень дальней поездкой – и поехал вслед за ней. Правда, я плохо представлял себе, как мне ее найти в незнакомом городе.

Ехал в плацкарте, поезд опоздал и остановился в Тарту около шести часов вечера – против обещанных трех пополудни.

Автобус, на который я рассчитывал, уже ушел. Я стоял на красном тартуском вокзале – он мне помнится очень красным. Вокруг были дома с красными черепичными крышами, старые закопченные кирпичные здания, зал ожидания был с бурыми деревянными лавками, он тоже показался красным. В станционном буфете я выпил крепкий кофе и съел бутерброд с килькой. Отчетливо помню этот странный бутерброд, плохо сочетавшийся с кофе.

Пахло древесным углем: топили печи. Этот запах показался мне волшебным: начало приключения, манящей европейской жизни, сказки братьев Гримм. Я приехал в Рождество, к избранному кругу философов, к разговорам у камина, к чашкам ароматного кофе (а в то время кофе в Москве не было, и он тоже ассоциировался со свободой).

У меня было два тартуских адреса: профессора Столовича и какого-то его ученика, но я им позвонить не решился. Я пошел вдоль привокзальной улицы, зашел в кафе, где старики играли в шахматы. Выпил еще кофе, крепче и чернее вокзального, вышел на улицу. Стемнело. Пошел снег, большими мокрыми хлопьями, мое пальто быстро вымокло, а снег все шел и шел, и завалил красные улицы города.

Я дошел до автобусной остановки, что недалеко от памятника Барклаю де Толли, – в темноте я чиркал спичками, чтобы прочесть его имя. Почему он здесь? Генерал Барклай де Толли, должно быть, давал бои под Дерптом – так прежде назывался Тарту.

К автобусной остановке подъехал черный всадник.

Это был человек на огромном черном мотоцикле, в кожаной куртке и большом шлеме: под мокрым снегом, на фоне островерхих домов он показался мне всадником из романтической немецкой баллады.

Услышав, что я жду автобус на Отепя, всадник предложил сесть за его спиной. Не помню, сказал он мне, что едет в ту сторону, или вовсе ничего не сказал. Я надел рюкзак, обхватил огромную спину руками, и мы понеслись через ночь по мокрой черной дороге. Снег валил и валил, и бил по щекам, и стекал по спине, и гремел мотоцикл. Темнота, деревья, тяжелые ели, похожие на мачты кораблей с подобранными под реи парусами. Мы ехали через лес, и так прошла вечность: часа два.

Мы доехали до маленького города, всадник загнал свою машину на гору, остановился перед церковью. Я слез. Это и был Отепя, один из самых волшебных городов на свете. И местная кирха – одна из красивейших церквей, которые я видел в своей жизни. Странным образом у меня не сохранилось ни одной картины с ее изображением: целую папку рисунков я потерял спустя пятнадцать лет где-то в Германии, а большая масляная картина сгорела.

Я много раз рисовал эту кирху – она была строгая и прямая, как чертеж, белая и жесткая, как кость, и за ней стояли дубы. Тогда, ночью, рассмотреть ее я не мог; просто подошел к входу, чтобы спрятаться от мокрого снега. Подо мной лежал городок, горело всего несколько огней. Я подумал, что уже очень поздно – дело к полуночи.

Из-под двери церкви пробивался свет. Я толкнул дверь, она была незаперта. Внутри было совсем пусто.
Отмытая и отскобленная добела церковь, с высоким, простым и чистым, без росписей, потолком; да и на стенах почти ничего не было. Вообще внутри было мало предметов – интерьер предельно скудный: лестница вела наверх, на хоры, на стене орган – медные длинные трубки. Бедная, но ухоженная, со старыми деревянными скамьями, на которых подлокотники были стерты сотнями рук. Я присел на скамью – меня охватила странная истома; сверху лилась светлая музыка, лилась ровным негромким потоком – так льется свет через утреннее окно. Как падает косой луч солнца на стену, так косой звук, пришедший сверху, падал в пространство пустой церкви. Меня охватили волнение и слабость, не хотелось вставать со скамьи. Иные сказали бы, что это был религиозный экстаз. Хотя, возможно, я просто устал с дороги. Да, именно так, я устал – а здесь тепло и светло, так я сказал себе в ту ночь. Я был самонадеян, горд и порой позволял себе говорить, что не верю в Бога.

«Не верю в Бога» – дикие слова! Но я повторял их не раз и даже настаивал на своем неверии: мне мнилось, что неверие – разновидность инакомыслия. Тогда я говорил себе и другим, что не потерплю над собой никакой власти: ни советской, ни светской, ни церковной, ни духовной. И даже в одном из разговоров я сравнил литургию с партсобранием: дескать, и здесь и там человека подавляют, оглушают все чувства разом – пышностью обряда, многословием проповеди, назойливостью гимна. Но в чистой кирхе ничто не оглушало: ни пышности, ни многословия. Тишина и тихая музыка. Музыка была особенная, раздумчиво-доверительная, точно кто-то неторопливо разговаривал с тобой мелодичным голосом. Медленная, негромкая, она то замирала, то лилась опять, и кто-то наверху играл ее легкой рукой, словно бы небрежно, словно бы рассеянно. Так иногда играют джазовые пианисты, достигшие волшебного мастерства. Но здесь музыкант играл хоралы. Он останавливался, потом опять вспоминал мелодию – так течет разговор двух друзей, которые знают все друг о друге: они то говорят, то замолкают, но и в молчании продолжают беседовать. Музыкант точно знал все о своем слушателе – он останавливался именно тогда, когда я хотел тишины, а потом снова трогал клавиши. Странно, тогда я впервые услышал, как звучит орган, я даже не сразу понял, что это именно орган. Однако потом понял – медные трубки звучали на низких нотах чуть хрипло, я смотрел на орган, и мне казалось, что его трубки выдыхают мелодию. Я не мог видеть того, кто играл: органист сидел на хорах, снизу невозможно было его видеть, а вставать со скамьи не хотелось. Я сидел и слушал, постепенно мое пальто высохло, я согрелся – хотя в церкви было не топлено, но все же теплее, чем на улице; а органист все играл. Так прошло много времени, и в конце концов я сообразил, как все это невероятно: пустая церковь в рождественскую ночь, горящие в пустом помещении лампы, одинокий органист, играющий ночь напролет, открытая дверь пустого чистого храма. Почему здесь нет прихожан? Почему я один слушаю эту музыку – и для кого он ее играет?

Я подошел к лестнице, что вела на хоры, и стал медленно подниматься, стараясь, чтобы старые ступеньки не скрипнули. Надо наступать всей стопой целиком, и некоторое время не шевелиться, а уже потом делать следующий шаг. Так, аккуратно, стараясь не шуметь, я поднялся на шаткий деревянный балкон, где сидел органист.

Он сидел ко мне спиной – но иногда чуть поворачивал голову, и я мог рассмотреть его профиль. У него был птичий, острый нос, сухие пергаментные щеки, седые брови. Ему было лет семьдесят или больше – он был маленький, тощий, сутулый, с венчиком седеньких волос вокруг лысины. На органисте был рыжий дешевый пиджак с заплатками на локтях – а под пиджак был надет лыжный свитер с высоким воротом. Почему я решил, что этот свитер лыжный, не знаю. Кажется, в таком именно свитере я и сам катался на лыжах. И еще я подумал, что если так играть всю ночь подряд в нетопленом помещении, легко можно замерзнуть.

Я присел на скамейку за его спиной, а он продолжал играть. У органиста были острые локти, даже через заплатки на пиджаке видны были угловатые контуры. Когда он играл, то почти не двигал руками, лишь легко перебирал пальцами – а его локти я замечал, когда он поднимал руку, чтобы перевернуть нотную страницу. Не знаю, помешало мое присутствие или нет. Он играл, как и прежде, с неожиданными паузами, вдруг откидывался назад, ронял руки. Потом, словно вспомнив что-то, снова трогал клавиши, и медные трубки на стене начинали дышать.

Так я сидел довольно долго, потом тихо встал. Пора было спуститься с горы в город, подумать о ночлеге, попробовать найти дом, адрес которого дали в Москве. Я сошел вниз по лестнице, помедлил внизу, надевая пальто. Музыка наверху смолкла – и я услышал скрип ступеней, органист тоже шел вниз. Надо было сказать ему что-то важное. Это была невероятно странная ночь, и он так прекрасно, так пронзительно играл. Надо же, думал я, какой особенный, какой необыкновенный человек! Прихожан давно нет, в церковь никто не ходит, но этот органист верен своему делу – приходит ночью, когда сторож уже спит, открывает дверь, играет сам для себя. Однако я не знал, что сказать. Когда он проходил мимо, я сказал тихо «спасибо», но старик не ответил, не повернул даже птичьего носа. Он вышел на улицу, свернул за угол. Вышел на улицу и я. Снег продолжал идти, но уже не падал мокрыми хлопьями, а сыпал мелкой трухой. Ярко горели звезды – при их свете я спустился с горы.

Дом нашелся довольно быстро, и оказалось, что еще не так поздно – по московским, разумеется, меркам. Было глубоко за полночь, но в доме не ложились, вели свободолюбивые разговоры, пили кофе. Москвичи могли пить кофе всегда – и ночью заваривали его черней, чем днем. Впрочем, то была все-таки рождественская ночь – и спать не пристало. Помню, подали какие-то лепешки, кажется, их испекла хозяйка – пожилая женщина, которая сдавала комнаты. Рождество уже прошло, видимо, его отметили не особенно бурно – я заметил лишь одну бутылку шампанского. У меня в рюкзаке было вино – его охотно разлили по стаканам. Я спросил, ходили ли они в церковь, – и хозяйка ответила, что у них нет в округе церквей. Она говорила с характерным балтийским акцентом. Я рассказал про кирху на горе и про старого органиста.

– Видимо, вы были в соседнем городе, – сказала хозяйка. – Кажется, у них кирха еще действует. Но точно не знаю. И откуда они могли позвать органиста? Теперь это такая редкость.

Я уверил ее, что был именно в их церкви, той самой, что стоит наверху, на горе, среди дубов. Сказал, что про соседний город ничего не знаю – в Тарту я видел только вокзал, видел памятник Барклаю де Толли, спину мотоциклиста.

– У вас очень красивая церковь, – сказал я.

– Ах, эта! – сказала хозяйка. – Да, красивая. Жалко, давно не действует. Мы не ходим больше на гору.

– Неужели никто из местных не ходит в церковь? – спросили московские интеллигенты.

– Церковь стоит заколоченная лет двадцать, – сказала хозяйка.

– Почему?! – ахнули интеллигенты. – Произвол властей?!

– Служить некому. Священников нет. Закрыли.

– Нет, что вы, – сказал я, – уверяю вас, я только что был внутри! Церковь открыта, и там горят лампы.

– Церковь стоит заколоченная уже двадцать лет, с тех пор как помер последний пастор. Другого пастора нет, служить у нас некому, вот дверь и забили.

– Да, верно, – сказал я. – Теперь я понимаю, почему так пусто. Действительно, священника внутри не было, это точно. Вообще никого не было, только органист, маленький старичок. Он играл всю ночь на органе.

– Органиста в нашей кирхе никогда не было, – сказала хозяйка. – Был только пастор, очень добрый человек. Сам иногда садился за орган. Он по образованию музыкант, играл хорошо. Жаль только, помер.

– Как так – нет органиста? – сказал я. – Я же видел, как органист играл. Маленький лысый старичок. В рыжем пиджаке. У него брови седые.

– Это пастор, – узнала хозяйка. – Он сначала говорил проповедь, а потом немного играл. Другого органиста у нас не было. Да, это пастор. Только он давно умер.

Скоро мы легли спать, а наутро я пошел в гору, к чистой и твердой кирхе. Дверь в церковь была заперта и забита двумя досками, крест-накрест. Я постоял под дверью, почему-то ждал, что услышу музыку. Но музыки я больше не услышал, а внутри было темно.

Потом я отправился искать Катю. Я не знал, где она живет, совсем не знал, куда идти. Походил по крохотному городу, нашел кафе на главной площади, чистое, с пластиковыми стульями. Сел за столик и стал ждать. Я решил, что рано или поздно она придет в это кафе, потому что в городе их всего два, и она должна когда-нибудь сюда зайти.

Я ждал долго, до вечера. При кафе был бар, редкость в советское время. Каждый час я покупал там кофе и ликер, очень крепкий и очень липкий. Вечером в кафе стали собираться местные пьянчужки. С одним из них я разговорился, рассказал ему про странного органиста, про то, как он играл в пустой церкви. Пьянчужка послушал, выпил две кружки пива и ушел. Почему-то я запомнил одну его фразу:

– Я хотел стать художником, – сказал пьяница, – а не получилось. Свою жизнь не смог нарисовать.
Потом пришла Катя, и мы остались с ней жить в городе Отепя на длинный месяц.

Так прошло это Рождество, и прошли новогодние каникулы, и мы уехали из снежного города. Сначала автобусом до Тарту, потом поездом до Москвы.
Последний раз редактировалось Elena 13 апр 2012, 19:11, всего редактировалось 1 раз.
"Искусство - зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь"

За это сообщение автора Elena поблагодарили - 2:
Astra, Tanya
Аватара пользователя
Elena
.doc
 
Сообщения: 2948
Зарегистрирован: 08 дек 2006, 22:14
Откуда: Екатеринбург
Благодарил (а): 2046 раз.
Поблагодарили: 3061 раз.

Рэй Брэдбери

Сообщение Sliva » 07 июн 2012, 18:21

умер 6,06,2012.
http://raybradbury.ru/library/story/87/1/1/
Лорел и Гарди: роман. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Елена Петрова
Есть только Миг....

За это сообщение автора Sliva поблагодарил:
Astra
Аватара пользователя
Sliva
 
Сообщения: 594
Зарегистрирован: 11 дек 2006, 18:36
Возраст: 51
Откуда: Москва-Сахалин
Страна: RussiaRussia
Благодарил (а): 683 раз.
Поблагодарили: 217 раз.

Сообщение Elena » 07 июн 2012, 19:02

Хороший был сайт, но в последнее время там с разгона можно наткнуться на фразу "Полный текст произведения убран с сайта по требованию правообладателя".

Кто-нибудь читал "Маэстро Миф" Нормана Лебрехта? Сама тема мне не так интересна, но м.б. написано хорошо? Тот кусочек, что стал эпигафом к "Крепкому Турку" обещает, но вдруг он один такой?
"Искусство - зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь"
Аватара пользователя
Elena
.doc
 
Сообщения: 2948
Зарегистрирован: 08 дек 2006, 22:14
Откуда: Екатеринбург
Благодарил (а): 2046 раз.
Поблагодарили: 3061 раз.

Сообщение Vera » 07 июн 2012, 23:15

Витаутас Сириос-Гира "Рай красного дерева"
Джонатан Троппер "Дальше живите сами".
Questions are never indiscreet: answers sometimes are
Аватара пользователя
Vera
 
Сообщения: 18
Зарегистрирован: 03 окт 2011, 12:51
Благодарил (а): 71 раз.
Поблагодарили: 25 раз.

Басё

Сообщение Astra » 08 июн 2012, 15:38

Хокку Басё http://crystallmoon.narod.ru/hokku_basio.html

"Осень уже пришла!"-
Шепнул мне на ухо ветер,
Подкравшись к подушке моей.

* * *
Все волнения, всю печаль
Своего смятенного сердца
Гибкой иве отдай.

* * *
Вечерним вьюнком
Я в плен захвачен... Недвижно
Стою в забытьи.

* * *
Ива склонилась и спит.
И кажется мне, соловей на ветке...
Это ее душа.

* * *
Бабочки полет
Будит тихую поляну
В солнечных лучах.
"Музыка — источник радости мудрых людей..." /Сунь Цзы/

За это сообщение автора Astra поблагодарил:
Sliva
Аватара пользователя
Astra
 
Сообщения: 571
Зарегистрирован: 11 апр 2008, 22:55
Откуда: Самара
Страна: RussiaRussia
Благодарил (а): 2879 раз.
Поблагодарили: 243 раз.

Хулио Кортасар

Сообщение Sliva » 05 июл 2012, 13:51

ПЕНИЕ ХРОНОПОВ

Когда хронопы поют свои любимые песни, они приходят в такое
возбуждение, что частенько попадают под грузовики и велосипеды,
вываливаются из окна и теряют не только то, что у них в карманах, но и
счет дням.
Когда хроноп поет, надейки и фамы сбегаются послушать, хотя и не
понимают, что здесь особенного, и даже несколько задеты. Окруженный
толпой, хроноп воздевает ручки, словно поддерживает солнце, словно небо -
блюдо, а солнце - голова Крестителя, так что песня хронопа как бы
обнаженная Саломея, танцующая для фамов и надеек, которые застыли с
раскрытыми ртами, спрашивая друг у друга - доколе?! Но так как в глубине
души они славные (фамы просто хорошие, а надейки - безобидные дурочки), то
в конце концов они хронопу аплодируют, а тот, придя в себя, удивленно
озирается по сторонам и тоже начинает аплодировать, бедняжка.

ЧЕРЕПАХИ И ХРОНОПЫ

Черепахи - большие поклонницы скорости, так оно всегда и бывает.
Надейки знают об этом, но не обращают внимания.
Фамы знают и насмехаются.
Хронопы знают, и каждый раз, встречая черепаху, достают коробочку с
цветными мелками и рисуют на черепаховом панцире ласточку.
Есть только Миг....
Аватара пользователя
Sliva
 
Сообщения: 594
Зарегистрирован: 11 дек 2006, 18:36
Возраст: 51
Откуда: Москва-Сахалин
Страна: RussiaRussia
Благодарил (а): 683 раз.
Поблагодарили: 217 раз.

Пред.След.

Вернуться в Все, что мы любим

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron